Дневник Яэль1
Название: Одуванчики
Автор: Comma
Бета: Нея (огромное спасибо за тапки Gabrielle Delacour и Подарку).
Категория: General
Персонажи: ГГ, АД
Рейтинг: G
Дисклеймер: Мир и герои принадлежат Роулинг и прочим законным праводержателям. Автор материальной выгоды из публикации фика не извлекает.
Коллаж-иллюстрация к этому фику от Яэль1 (щелкните для увеличения):
~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Наверное, только здесь можно весной найти астры и георгины.
Белые. Все не сговариваясь несут к помпезному мраморному надгробию только белые цветы. Традиционные каллы, пышные гиацинты, строгие лилии... Невянущие тяжелые композиции из оранжерейных цветов. Могила вся бело-зеленая – как будто и не гриффиндорец здесь лежит.
Плюхаюсь на скамеечку, скидываю туфли и кладу гудящие ноги на краешек могильной плиты. Хозяин простит, а на прохожих плевать. Да и нет тут никаких прохожих: небо хмурится, день клонится к вечеру, с обеда накрапывает мелкий дождик, до ближайшей знаменательной даты больше месяца – кому охота тащиться в будний день на кладбище?
Только Акуле Грейнджер.
* * *
Западная часть Хайгейтского кладбища – это большей частью старые могилы, поросшие травой и кустами. Порой их и не разглядишь под слоем сухих листьев и веток. Народу здесь мало – только туристы днем, да и тех водят строго определенным маршрутом от одной знаменитости к другой. А если и забредет кто случайный – сторож, скажем, или журналист со спецпропуском, то только и увидит, что заросли да запустение. Ну, еще изредка тень промелькнет: птица на дереве, лиса в кустах или просто ветер листья колышет... Я тоже, наверное, кажусь лисой или птицей, когда прихожу к порталу в магический Хайгейт. Впрочем, чаще я сюда просто аппарирую.
Аллея героев появилась тут сравнительно недавно. Я зову ее Аллеей ошибок. Кто знает, может, будь министерство поумнее, здесь было бы меньше могил. Может, у Майка был бы отец...
Могила Альбуса одна из самых пышных – правительство изо всех сил старалось показать, что признает прошлые ошибки и старательно их исправляет. Уж не знаю, кто решил, что директор Хогвартса должен лежать не у озера в тени Запретного леса, а здесь, но решению министерства и оглушительной кампании "Пророка" мы смогли противопоставить лишь протест школьного персонала и старших учеников. В пятую годовщину Победы прах "бессмертного вождя Ордена Феникса" был с помпой и почестями перенесен сюда и погребен рядом с остальными членами того же ордена.
Рон тоже здесь. Я зайду к нему на обратном пути, но для Рона другие дни. Этот – для Альбуса.
* * *
Смешно, что тот же Снейп до сих пор остается для меня "профессором", а Дамблдор – давно уже Альбус, хотя при жизни я его так не называла. Приучила "старая гвардия".
Как подумаешь, что я уже старше, чем половина наших тогдашних учителей, а стаж мастера зелий у меня куда больше пятнадцати лет...
Мы не успели с Роном пожениться, но Молли не колеблясь приняла меня в свое рыжее семейство. А как выяснилось чуть позже, не только меня, но и Майка... Мало кто после войны готов был взять на работу молодую девчонку с ребенком на руках, но мне повезло. Слагхорн, с опозданием на год доведя Народного Героя до выпуска, окончательно ушел в отставку, и его место Минерва предложила мне.
Я горжусь своим прозвищем: Акула. В школе меня боятся не меньше, чем Снейпа когда-то, – даже мои родные гриффиндорцы, которые ласково зовут меня "наша Барракуда". Я их нежно люблю, но при случае спуску не даю.
Интересно, что сказал бы профессор Снейп, узнай он, что его место заняла гриффиндорская выскочка. Что я грозной тенью ношусь по подземельям в черных одеждах и пугаю впечатлительных малолеток... Вот разве что голову я мою чаще: терпеть не могу это ощущение сальности после дня над котлом.
Романтики распускают слухи, что я до сих пор ношу траур по Рону. Чушь. Впрочем, пусть говорят что хотят – меньше хлопот с непрошеными ухажерами. На самом деле все проще: лень тратить время на тряпки, а черный цвет немаркий и ко всему подходит.
Наверное, Снейп ничего бы не сказал. Да и какой он профессор, если уже двадцать лет не преподает...
* * *
Оказывается, я плохо смотрела: одно яркое пятно тут есть. Венок из шиповника, перевитый золотистой лентой. От Минервы. Шиповник здесь как деревенский щеголь на столичном балу, но по-моему, для Альбуса он куда дороже, чем все это белоснежное великолепие.
Улыбаюсь. Директору нашему дай волю, она бы и чертополох свой любимый сюда принесла. Правда, если уж говорить о символах, тут скорее подошла бы британская роза... Нет. Алый шиповник – самое то.
Кладу рядом с Минервиными цветами свой букет. Тюльпаны. Я их сама выращиваю за тыквенными грядками – под чутким руководством Хагрида. Не белые, конечно. Для Рона красные, для Альбуса желтые. Никакой символики, просто почему-то в моей памяти слова "Альбус Дамблдор" именно желтые. Такого теплого, яичного оттенка. Может, из-за конфет, которые он вечно таскал в кармане? А лучше всего ему подходят... Даже не тюльпаны, нет. Одуванчики.
Одуванчики – яркие, солнечные, на первый взгляд хрупкие: так просто сорвать, так просто сдуть пушистую головку, а попробуй истреби. Тут, правда, их нет: кладбищенские эльфы тщательно выпалывают все сорняки. В Хогвартсе одуванчики вечно высыпают весной на южном склоне холма – как веснушки. Я бы нарвала, но... это не моя привилегия.
* * *
Наверное, мне с детства не хватало дедушки. Иначе с чего бы я ходила сюда все эти годы, когда даже Гарри начал забывать сюда дорогу? Впрочем, Гарри вообще не любит кладбища и напоминания о смерти: в его жизни было слишком много мертвецов.
А мне тут нравится. Тихо, спокойно, как будто частичка Альбуса все еще где-то рядом. Когда он лежал на школьной территории, приходить было проще, но в этом перезахоронении есть и плюсы. Точнее, один плюс...
Достаю из сумки термос с чаем. Долгих чаепитий в директорском кабинете я не застала: педсоветы у Минервы редко длятся дольше двадцати минут. Она никогда не старалась походить на Дамблдора, и мы все благодарны ей за это.
Ну вот. Теперь можно и поговорить. Рассказать новости за год. У Фреда дочка родила, Молли нянчится уже с третьим правнуком. Мой оболтус умотал с командой в Венгрию на чемпионат. Послезавтра у них четвертьфинал, играют с французами. Я поменялась дежурствами с Ханной, будем прыгать с Джинни на трибунах и кричать, что лягушатников в болото, а львы непобедимы. Надо сказать, что с тех пор как за команду взялся Гарри – сначала капитаном, потом тренером – британский лев и впрямь каждый сезон как минимум выходит в финал. Так что за Майка я спокойна: Гарри за ним присмотрит.
Что еще сказать... Школьники в этом году как всегда в меру талантливы и в меру хулиганисты, министерские чиновники в меру тупы и в меру надоедливы, Флитвика в феврале прихватил радикулит, я три недели варила старику мазь и заменяла его на уроках. Сейчас опять бодр, весел, скачет по школе как воробей и чирикает не переставая. Грустно нам без вас, профессор, но мы справляемся, живем. Хотите лимонную дольку?
Кладу на могилу коробочку с конфетами. Уж не знаю, кому она достается каждый год: местным эльфам или местным же лисицам...
* * *
Интересно, Снейп тоже пил у директора чай с лимонными дольками? Наверное...
Не могу.
Прошло двадцать лет. Война давно кончилась, упивающихся переловили потихоньку – почти всех. Даже ненависть к предателю притупилась: у Гарри больше не сжимаются кулаки при звуках его имени, а Минерва не морщится.
Не могу и все.
Мне и раньше вопреки всем фактам не верилось, что он мог так поступить, а теперь, проведя столько лет в его кабинете, перечитав книги с его пометками на полях, его учебные записи и дневники опытов, сидя каждый день в его кресле за его столом, я тем более не могу поверить.
Впрочем, всю правду все равно знают только Альбус и сам Снейп. Один уже ничего не расскажет, а другой...
* * *
Поздно. Я прощаюсь с директором, поворачиваюсь и иду прочь, но с кладбища не ухожу: есть еще одно дело.
Ярдах в десяти от Альбусовой могилы растет дуб. Огромное дерево – наверное, старше Дамблдора, а может, и самого кладбища. За ним удобно прятаться. Сейчас темно, а меня и искать особенно не будут. Я давно подозреваю, что он знает обо мне. И знает, что я не побегу никуда доносить. А может, ему просто все равно.
Первый раз я увидела его случайно. Он приходит сюда каждый год – семнадцатого мая после захода солнца. Не знаю, почему именно в этот день – еще одна тайна, которая принадлежит только им двоим.
Смотрю на часы. Сегодня он задерживается. Неужели...
Раздается негромкий хлопок. Наконец-то. Сутулая фигура в старом плаще сливается с сумерками. Он почти не изменился за эти годы – только движения не такие стремительные да волосы поседели.
Он как всегда ненадолго – стоит у могилы минут пять, потом быстро наклоняется, выпрямляется, оглядывается по сторонам и исчезает.
Выхожу из укрытия. Отсюда не видно, что он положил на могилу, но мне и не нужно смотреть.
Одуванчики. Он всегда приносит одуванчики.
Конец