Двое мужчин появились из ниоткуда на узкой, залитой лунным светом аллее. На мгновение они замерли, выхватив палочки, потом, узнав друг друга, убрали их и торопливо зашагали в одном направлении.

– Какие новости? – поинтересовался тот, который был выше ростом.

– Отличные, – ответил Северус Снейп.

Слева от аллеи тянулся ряд низкорослых кустов дикой ежевики, справа – высокая, тщательно подстриженная живая изгородь. Полы длинных плащей хлопали в такт шагам.

– Может, я и запоздал немного, – сказал Яксли; его грубое лицо то скрывалось в тени, то снова освещалось лунным светом, пробивающимся сквозь ветви деревьев. – Все оказалось сложнее, чем я ожидал. Но надеюсь, он будет доволен. Ты сам-то уверен, что тебя хорошо примут?

Снейп молча кивнул. Они свернули вправо, на широкую дорогу, уводящую в сторону от аллеи. За изгибающимся рядом кустов вдалеке показались внушительные ворота из кованого железа, преграждающие путь. Но собеседники даже не замедлили шага: не произнеся ни слова, они вскинули левые руки, словно салютуя кому-то, и прошли сквозь металлические прутья, как будто это был дым.

Тисовые кусты заглушали звуки шагов. Справа донесся шорох. Яксли выхватил палочку и взмахнул ею над головой спутника, но источником звука оказался белоснежный павлин, величаво выхаживающий по ветке над живой изгородью.

– Люциус всегда умел жить на широкую ногу. Подумать только, павлины… – Яксли, фыркнув, снова убрал палочку за отворот плаща.

Вдали уже виднелся красивейший особняк; витражные окна первого этажа были ярко освещены. Где-то в глубине сада за кустами шумел фонтан. Снейп и Яксли ускорили шаг по усыпанной гравием дороге, направляясь к двери, которая распахнулась перед ними сама.

Роскошно обставленная прихожая с огромным ковром на полу была погружена в полумрак. Бледные лица портретов провожали Снейпа и Яксли взглядами. Спутники остановились у тяжелой деревянной двери, ведущей в следующую комнату, замерли на мгновение, а затем Снейп повернул бронзовую дверную ручку.

Гостиная была полна молчащих людей, собравшихся за длинным столом с инкрустированной столешницей. Вся прочая мебель была небрежно сдвинута к стене. Освещало комнату пламя, горящее в красивом мраморном камине, над которым было установлено зеркало в позолоченной раме. Снейп и Яксли на миг задержались у двери. Как только их глаза привыкли к скудному освещению, перед ними открылась странная картина: над столом вверх ногами висел находящийся без сознания человек. Его тело медленно вращалось, словно на невидимой веревке, отражаясь в зеркале и полированной поверхности стола. Никто из присутствующих на него не смотрел, за исключением бледного юноши, сидящего прямо под телом. Казалось, молодой человек не может удержаться, чтобы время от времени не поглядывать вверх.

– Яксли, Снейп, – высоким чистым голосом произнес человек, сидящий во главе стола. – Еще чуть-чуть, и вы бы опоздали. – Его кресло стояло как раз перед камином, и поэтому вновь прибывшие могли видеть лишь его силуэт. Но когда они подошли ближе, из полумрака выплыло лицо: безволосое, змееподобное, с щелями ноздрей и вертикальными зрачками в пылающих красных глазах. Он был так бледен, что, казалось, его кожа излучает жемчужно-белое сияние.

– Сюда, Северус, – повелел Волдеморт, указав на кресло по правую руку от себя. – А ты, Яксли, садись за Долоховым.

Двое мужчин заняли предложенные места. Большинство присутствующих не сводили глаз со Снейпа, и именно к нему Волдеморт обратился первым.

– Ну что?

– Мой лорд, Орден Феникса намерен вывезти Гарри Поттера из его нынешнего убежища в следующую субботу, как только стемнеет.

Любопытство, охватившее всех, казалось почти осязаемым: кто-то напрягся, другие засуетились, и все без исключения уставились на Снейпа и Волдеморта.

– В субботу… как только стемнеет, – повторил Волдеморт. Он так пристально взглянул своими красными глазами в черные глаза Снейпа, что некоторые из присутствующих отвернулись, испугавшись, что столь свирепый взгляд может быть направлен на них. Однако Снейп смотрел на Волдеморта совершенно спокойно, и через пару секунд безгубый рот Волдеморта изогнулся в пародии на улыбку.

– Отлично. Очень хорошо. И эта информация поступила…

– …из источника, о котором мы говорили, – ответил Снейп.

– Мой лорд. – Яксли наклонился вперед, глядя на Волдеморта и Снейпа. Все повернулись к нему. – Мой лорд. Я слышал другое.

Яксли подождал немного, но, видя, что Волдеморт молчит, продолжил:

– Долиш, аврор, сказал, что Поттера никуда не повезут до тридцатого числа, то есть, дня, после которого мальчишке исполнится семнадцать.

Снейп улыбнулся:

– Мой источник сообщил мне, что будут предприняты попытки навести нас на ложный след; вероятно, это одна из них. Без сомнения, на Долиша были наложены чары Confundus. Это не в первый раз – все знают, что он к ним особенно восприимчив.

– Поверьте, мой лорд, Долиш выглядел очень уверенным, – возразил Яксли.

– Если на него наложено заклятие Confundus, он и должен выглядеть уверенным, – заметил Снейп. – Поверь мне, Яксли, Аврорат больше не участвует в организации защиты Гарри Поттера. Члены Ордена считают, что наши люди проникли и в Министерство.

– Так правильно ведь считают, а? – захихикал приземистый человечек, сидящий неподалеку от Яксли, и его хриплый смех подхватили на разных концах стола.

Но Волдеморт смеяться не стал. Он перевел взгляд на медленно вращающееся над столом тело и, казалось, погрузился в раздумья.

– Мой лорд, – продолжил Яксли. – Долиш утверждает, что для перевозки мальчишки будет задействован целый отряд авроров…

Взмах белой руки, и Яксли тут же умолк, с обидой глядя, как Волдеморт снова поворачивается к Снейпу.

– Где они собираются спрятать мальчишку?

– В доме одного из членов Ордена, – ответил Снейп. – По данным моего источника, это место находится под совместной защитой Ордена и Министерства. Маловероятно, что нам удастся забрать его оттуда, мой лорд, если, конечно, Министерство не падет до следующей субботы и мы не получим возможность раскрыть и обезвредить достаточную часть защитных чар, чтобы пробиться сквозь остальные.

– Так что же, Яксли? – поинтересовался Волдеморт, и пламя камина странным образом отразилось в его красных глазах. – Падет ли Министерство до следующей субботы?

Снова все повернулись к Яксли. Тот расправил плечи.

– Мой лорд, у меня хорошие новости. Мне удалось… не сразу и после долгих усилий… наложить проклятие Imperius на Пия Тикнесса.

Похоже, эта новость произвела сильное впечатление на соседей по столу; Долохов, мужчина с длинным отталкивающим лицом, одобрительно хлопнул Яксли по спине.

– Для начала неплохо, – согласился Волдеморт. – Но Тикнесс – это только один человек. Необходимо полностью окружить Скримджера нашими людьми, прежде чем я начну действовать. Единственное неудачное покушение на министра отбросит меня далеко назад.

– Да… мой лорд, это правда… но вы же знаете, Тикнесс – глава департамента магического правопорядка, он постоянно общается не только с самим министром, но и с главами всех остальных департаментов Министерства. Мне кажется, теперь, когда такой высокопоставленный чиновник находится под нашим контролем, будет очень легко подчинить себе остальных, а затем, все вместе, они сумеют свалить Скримджера.

– Если только нашего друга Тикнесса не раскроют до того, как он успеет завербовать остальных, – возразил Волдеморт. – В любом случае вряд ли Министерство будет в наших руках до следующей субботы. Если мы не сможем захватить мальчишку в его новом убежище, значит, нам придется сделать это, когда он будет в пути.

– Тут у нас есть преимущество, мой лорд, – заявил Яксли, которому, как видно, очень хотелось выслужиться. – В департаменте волшебного транспорта работают несколько наших людей. Если Поттер аппарирует или воспользуется каминной сетью, мы сразу об этом узнаем.

– Он не сделает ни того, ни другого, – вмешался Снейп. – Члены Ордена намерены избегать любого транспорта, контролируемого Министерством; они не доверяют ничему, что с ним связано.

– Ну и отлично, – сказал Волдеморт. – Ему придется передвигаться в открытую. Тем легче будет его захватить.

И снова, прежде чем продолжить, он бросил взгляд на медленно вращающееся тело.

– Я лично займусь мальчишкой. Слишком много ошибок связано с Гарри Поттером. И некоторые из этих ошибок – мои. То, что Поттер все еще жив, объясняется моими промахами, а вовсе не его достижениями.

Люди, собравшиеся за столом, смотрели на Волдеморта со страхом; похоже, каждый из них боялся обвинения в том, что Гарри Поттер продолжает жить по их вине. Но Волдеморт, казалось, говорил сам с собой, обращаясь не к кому-то из них, а к подвешенному в воздухе бесчувственному телу.

– Я был слишком неосторожен, и удача мне изменила, а недостаток удачи может привести к краху почти любой план. Но теперь я стал осмотрительнее. Я понимаю то, чего не понимал раньше. Именно я должен убить Гарри Поттера, и я это сделаю.

Как только он произнес эти слова, словно в ответ, раздался ужасный крик боли. Многие из присутствующих вздрогнули и опустили глаза, потому что звук доносился откуда-то из-под ног.

– Хвост, – произнес Волдеморт все тем же тихим и задумчивым голосом, не отводя взгляда от вращающегося тела. – Разве я не велел тебе позаботиться о том, чтобы наш пленник молчал?

– Д-да, м-мой лорд, – выдохнул коротышка, такой низенький, что его можно было не заметить в кресле. Он вылез из-за стола и торопливо выбежал из комнаты, только серебряная рука промелькнула.

– Как я уже говорил, – продолжил Волдеморт, снова взглянув на напряженные лица своих последователей, – теперь я стал осмотрительней. К примеру, чтобы убить Поттера, мне придется одолжить у одного из вас палочку.

Все были поражены так, словно он пригрозил отрубить у кого-то из них правую руку.

– Желающих нет? – спросил Волдеморт. – А ну-ка посмотрим… Люциус, я вижу, твоя палочка больше тебе не нужна.

Люциус Малфой поднял голову. В свете пламени его лицо казалось пожелтевшим и восковым, глаза запали. Когда он заговорил, голос звучал хрипло:

– Мой лорд?

– Палочку, Люциус. Я требую, чтобы ты отдал свою палочку.

– Я…

Малфой бросил взгляд на жену. Она смотрела прямо перед собой, бледная, как всегда, с распущенными белокурыми волосами, но под столом ее тонкие пальцы на мгновение сжали его руку. Ободренный ее прикосновением, Малфой сунул руку за пазуху, вытащил палочку и передал Волдеморту, который поднес ее ближе к глазам, чтоб лучше рассмотреть.

– Что это?

– Вяз, мой лорд, – прошептал Малфой.

– А сердцевина?

– Сердечная мышца дракона.

– Отлично, – сказал Волдеморт. Он вытащил собственную палочку и сравнил длины. Люциус Малфой невольно дернулся, как будто на секунду поверив, что Волдеморт отдаст ему свою палочку взамен. Этот жест не укрылся от Волдеморта, и его красные глаза злобно сверкнули.

– Отдать тебе мою палочку, Люциус? Мою палочку?!

Кто-то захихикал.

– Я дал тебе свободу, Люциус, разве этого тебе мало? Но я заметил, что ты и твоя семья чем-то недовольны… Неужели мое присутствие в твоем доме расстраивает тебя, Люциус?

– Нет… нет, мой лорд!

– Ты лжешь, Люциусcc…

Казалось, тихое шипение продолжало звучать даже после того, как Волдеморт сжал губы. Кто-то из волшебников не сумел скрыть дрожь, когда шипение стало громче; было слышно, как что-то тяжелое ползет по полу под столом.

Огромная змея медленно вползала на кресло Волдеморта. Она поднималась все выше, казалась бесконечной и, наконец, улеглась на плечи своего хозяина. Ее туловище было толщиной с мужское бедро; ее глаза с вертикальными щелочками зрачков не мигали. Волдеморт рассеянно погладил змею длинными тонкими пальцами, по-прежнему глядя на Люциуса Малфоя.

– Почему же Малфои так недовольны своей участью? Разве мое возвращение, мой приход к власти – не то, о чем они мечтали на протяжении многих лет?

– Конечно, мой лорд, – ответил Люциус Малфой. Его рука дрожала, когда он вытер пот с верхней губы. – Мы мечтали об этом… и сейчас мечтаем.

Жена Малфоя напряженно кивнула, отведя взгляд от Волдеморта и змеи. Их сын, Драко, глазевший на бесчувственное тело наверху, посмотрел на Волдеморта и сразу же отвернулся, боясь встретиться с ним взглядом.

– Мой лорд, – сдавленным от наплыва эмоций голосом произнесла темноволосая женщина, сидящая в центре, – великая честь принимать вас здесь, в нашем фамильном доме. Для нас не может быть большей радости.

Она сидела рядом с сестрой, но они были совершенно непохожи и внешностью (у Беллатрикс были темные волосы и глаза с тяжелыми веками), и поведением: в то время как Нарцисса сидела совершенно прямо и казалась бесстрастной, Беллатрикс словно тянулась к Волдеморту, как будто простые слова не могли выразить ее желание быть к нему ближе.

– Не может быть большей радости, – повторил Волдеморт, слегка склонив голову в знак уважения к Беллатрикс. – Твои слова многого стоят.

Она залилась румянцем, на глазах выступили слезы счастья.

– Мой лорд знает, что я всегда говорю только правду!

– Не может быть большей радости… несмотря на счастливое событие, которое произошло в вашей семье на этой неделе?

Беллатрикс уставилась на него, разинув рот от удивления.

– Не понимаю, о чем вы, мой лорд.

– Я говорю о твоей племяннице, Беллатрикс. И вашей тоже, Люциус и Нарцисса. Она вышла замуж за оборотня, Рема Люпина. Вы, наверное, счастливы.

Стол взорвался издевательским хохотом. Многие из волшебников обменивались ликующими взглядами, кто-то колотил кулаками по столешнице. Гигантская змея, раздраженная всеобщим волнением, широко распахнула пасть и зашипела, но Упивающиеся смертью так бурно радовались унижению Беллатрикс и Малфоев, что ее никто не услышал. Лицо Беллатрикс, только что сиявшее от счастья, покрылось красными пятнами.

– Она нам не племянница, мой лорд, – воскликнула Беллатрикс, перекрикивая смех. – Мы, Нарцисса и я, ни разу не видели нашу сестру с тех пор, как она вышла замуж за грязнокровку. Эта паршивка не имеет с нами ничего общего, как и та тварь, с которой она связалась.

– А что скажешь ты, Драко? – спросил Волдеморт, и хотя его голос был очень тихим, он с легкостью перекрыл смех и улюлюканье. – Ты хочешь нянчить волчат?

Веселье вспыхнуло с новой силой; Драко Малфой с ужасом посмотрел на отца, сидящего с опущенной головой, а затем встретился взглядом с матерью. Та едва заметно кивнула и снова с безучастным видом уставилась в стену напротив.

– Достаточно, – объявил Волдеморт, поглаживая разъяренную змею. – Хватит.

Смех мгновенно умолк.

– Многие из старейших семей начали вырождаться со временем, – начал он. Беллатрикс пожирала его взглядом, затаив дыхание. – Разве деревья не нужно подрезать, чтобы сохранить их здоровыми? Обрубать те из ветвей, которые угрожают благополучию остальных?

– Да, мой лорд, – прошептала Беллатрикс, и ее глаза вновь наполнились слезами благодарности. – При первой же возможности!

– У тебя она будет, – заверил ее Волдеморт. – И в твоей семье, и во всем мире… мы будем уничтожать те язвы, которые нам угрожают, пока на земле не останутся лишь носители истинной крови…

Он поднял палочку Люциуса Малфоя, направил ее на медленно вращающееся над столом тело, и сделал взмах. Пленница (а это была женщина) со стоном пришла в себя и забилась в невидимых путах.

– Узнаешь ли ты нашу гостью, Северус? – поинтересовался Волдеморт.

Снейп взглянул на висящую вниз головой женщину. Теперь все Упивающиеся смертью смотрели на нее, как будто им только сейчас дали право проявить свое любопытство. Повернувшись лицом к камину, женщина воскликнула сорванным испуганным голосом:

– Северус! Помоги мне!

– Да, узнаю, – ответил Снейп, когда пленница снова повернулась к нему затылком.

– А ты, Драко? – спросил Волдеморт, поглаживая свободной рукой змеиную морду. Драко замотал головой. Теперь, когда жертва очнулась, он больше не мог на нее смотреть.

– Действительно, ты же не посещал ее уроки, - заметил Вольдеморт. – Для тех, кто не знает: сегодня мы приветствуем здесь Черити Бэбидж, которая до недавнего времени преподавала в Хогвартсе, школе чародейства и волшебства.

По столу прокатился понимающий гул. Полная кривобокая женщина с острыми зубами захихикала.

– Да… профессор Бэбидж рассказывала детям ведьм и волшебников о магглах… о том, что они не так уж сильно отличаются от нас…

Кто-то из Упивающихся смертью сплюнул на пол. Черити Бэбидж снова повернулась лицом к Снейпу.

– Северус… прошу тебя… прошу…

– Тихо, – сказал Волдеморт, снова взмахнув палочкой Малфоя, и Черити умолкла так внезапно, словно ей вставили кляп. – Но профессору Бэбидж показалось недостаточным забивать головы детей волшебников всякой дрянью, и на прошлой неделе она написала пламенную статью в защиту магглов для “Ежедневного пророка”. Волшебники, заявила она, должны принять этих воров, крадущих их знания и магию. Сокращение численности чистокровок, по ее словам, – это самое подходящее обстоятельство… Она хотела бы, чтобы все мы заключали брачные союзы с магглами… и, без сомнения, оборотнями…

На этот раз никто не засмеялся. В голосе Волдеморта звучали злость и презрение. В третий раз Черити Бэбидж повернулась к Снейпу лицом. Слезы струились из ее глаз и стекали по волосам. Снейп равнодушно взглянул на нее.

– Avada Kedavra.

Комнату осветила зеленая вспышка. Тело Черити с грохотом упало на стол, который затрясся и заскрипел. Некоторые из Упивающихся смертью откинулись на спинки кресел. Драко свалился со своего на пол.

– Ужин, Нагини, – тихо сказал Волдеморт, и огромная змея соскользнула с его плеч на полированную столешницу.