Название: Чашка
Автор: Hate_U
Бета: dreamcatcher, Мильва
Категория: преслэш
Рейтинг: PG-13
Пейринг: SS/HP
Жанр: зарисовка
Дисклеймер: все – госпоже ДжКР
Саммари: мини-снаррик о словах, чашках и картошке-фри. Накатило, знаете ли. POV Снейпа
Размещение: с разрешения автора

Фик написан до выхода книги Дж. К. Роулинг «Гарри Поттер и дары Смерти».

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Сегодня Поттер пришел рано. Обычно он заявляется, когда уже глухая ночь. Сейчас же заходящее солнце еще сочится лучами в окно кухни, а он уже здесь. Устало шарит по холодильнику в поисках съестного, зная, что ничего не найдет. Каждый раз одно и то же. Я, отвернувшись к столу, рассматриваю пузырьки с травами и специями: орегано, майоран, базилик, белый, красный, душистый перец, имбирь, барбарис и гвоздика. Я никогда не готовлю, мне просто нравится смотреть на них, иногда дотрагиваться и даже открывать, втягивать носом душистые, пряные, острые, кисловатые ароматы.

Тяжело вздыхает. Ну неужели нельзя было что-нибудь купить пожрать? И это тоже ритуальная фраза. Смотрит устало и с укоризной. Купить пожрать. Простые слова. После того, как он появился у меня на пороге, я перестал накачивать свою речь пафосными, витиеватыми, замысловатыми фразами. Я выражаю свои мысли просто и четко, иногда грубо. Вот, как он только что: купить пожрать.

Просто и четко: вот стоит его чашка, голубая с белыми полосками, она удобно ложится в руку, он любит наливать в нее чай и греть пальцы жаром ее фарфора. И никогда не пьет из нее. Чашка стоит там уже ровно полгода - на том же самом месте, на краю стола, у стены. Два месяца назад Поттер начал курить, и рядом с голубой чашкой появилась пепельница – корявое глиняное блюдце, трансфигурированное им из пивной крышки. Корявая, потому что он никогда не был силен в Трансфигурации. А глиняная, потому что “не Поттеры горшки обжигают”. Его слова. Переиначенная маггловская присказка. Он любит нести всякий бред, якобы придающий значение его словам. На самом деле, Поттер прост как пряник, и я вижу его насквозь.

Сейчас он аппарирует в какой-нибудь маггловский фаст-фуд и притащит мешок дурно пахнущего жареного картофеля и гамбургеров. Иногда это не менее отвратительная китайская еда. Потом усядется в гостиной перед телевизором, который сам же купил, и который я никогда не смотрю без него, и, задумчиво уставившись в экран, примется пожирать все это, изредка облизывая пальцы и вытирая их о свои темно-синие джинсы. Хлопок. Ну, что я говорил? Его не будет примерно десять минут, я успею сходить в уборную и отлить. Да, именно отлить. Я же предупреждал о словах.

Иногда я присоединяюсь к нему. Сажусь на диван, коричневый и удобный, и протягиваю руку к его промасленной торбе с едой. Вот и сейчас. Он немного удивленно смотрит на меня, потом передает пакет с картошкой. Мы сидим, тупо пялясь на то, как полуголая девица отплясывает танец со змеей на столике в какой-то дрянной забегаловке. Девица приятная, с грудью и задницей. Да, задница у нее что надо. Поттеру тоже нравится: он глядит, приоткрыв рот, уголок которого измазан горчицей. Теперь я смотрю не на девку, обернувшуюся вампиром, а на Поттера. Худое, невзрачное лицо, истончаемое пляшущими на нем бликами сменяющейся в телевизоре картинки, глаза мерцают в темноте за этими уродскими очками, подался немного вперед. Кого может увлекать эта чушь с вампирами? Его. Я усмехаюсь и отворачиваюсь обратно к экрану. И это тоже ритуал. Я имею в виду, не то, что это всегда девица со змеей, а то, что я смотрю на Поттера, когда он этого не замечает.

Поттер появляется здесь с завидным постоянством два раза в неделю: это всегда неизменно среда и пятница.

По средам он задерживается ненадолго. Чуть за полночь – и он аппарирует. К своей рыжей. Я всегда называю ее “его рыжая”. Не потому что не люблю рыжих или ревную. Просто это такие простые слова. Два слова. “Его рыжая”. Это все о ней. Все, что я знаю или хочу знать.

По пятницам он остается на ночь. Всегда. Заваливается спать там, где его смаривает сон. Иногда на диване в обнимку с пультом от телевизора и пивной бутылкой, иногда на столе в кухне, подложив под голову худые жилистые руки, иногда в моей постели, зарывшись лицом в клетчатый сине-зеленый плед. Сегодня пятница, а, значит, он останется. Не могу сказать, что осознание этого факта наполняет меня каким-то особенным чувством. Нет. Все как всегда.

Я до сих пор не знаю, почему он пришел сюда тогда, полгода назад. И знать не хочу. И не теряюсь в догадках. И сплю хорошо. И крепко.

Была пятница. Он неистово звонил в дверь, буквально вдавливая кнопку в стену. Я открыл: худой, взъерошенный, он криво усмехался, поблескивая глазами из-под идеально круглых стекол. А потом мы сидели на кухне, молча потягивая пиво, принесенное им, и изучали: он – меня, а я – пузырьки со специями.

А на следующий день на краю стола появилась чашка, голубая с белыми полосками, фарфоровая и удобно ложащаяся в руку.

Конец