Название: Пей до дна (Bottoms Up)
Автор: The Treacle Tart
Переводчик: Мильва
Бета: отсутствует
Ссылка на оригинал: http://www.fanfiction.net/read.php?storyid=1755414
Разрешение на перевод: получено
Категория: slash
Персонажи: Снейп/Люпин
Рейтинг: R
Жанр: humor/romance
Краткое содержание: Снейп и Люпин просыпаются с большого бодуна в одной постели.
Дисклеймер: Все персонажи принадлежат Дж.К. Роулинг (Я – не я, и лошадь не моя)
Предупреждение: Пить надо меньше :-)

~~~~~~~~~~~~~

Он смутно сознавал, что новый день уже начался. Затылок ломило, глаза жгло, во рту был привкус тухлятины и дохлятины – налицо все признаки обычного утра из жизни Северуса Снейпа. Проморгавшись, он обнаружил, что его предположение подтверждают бьющие в глаза лучи яркого солнечного света.

Солнечного?

Откуда, ешкин кот, взялся солнечный свет в подземелье? Плохой признак. Снейп пошире открыл налитый кровью глаз и обнаружил, что лежит голышом под голубым одеялом.

Голышом? Голубым? Похоже, утро не такое уж обычное.

Он заворочался и обнаружил знакомую боль в одном месте. Если бы парочка домашних эльфов не отплясывала чечетку на его несчастном черепе, его бы сильнее разозлил даже не тот факт, что вместо родного подземелья он мучается похмельем в чужой постели, а то, что его еще и оттрахали. Но сейчас важнее было понять, где он, с кем он был, и нужно ли накладывать чары забвения на партнера или на самого себя.

Он поднял голову так высоко, как смог, пока не началось головокружение, и осмотрелся по сторонам. Комната казалась смутно знакомой, но ему никак не удавалось сфокусировать взгляд. Единственное, что удалось выяснить – он уже бывал в этой комнате и относительно недавно.

Блин. Поздно надеяться, что это какой-нибудь случайный незнакомец.

Снейп попытался вспомнить хоть что-нибудь о прошлой ночи. Два или три… или дюжина стаканов Хагридовского пойла на чертовой вечеринке для персонала, которую замутил Альбус, явно оказались лишними. Так что, скорее всего, это не студент. Спасибо Салазару за эту маленькую милость: очередного такого “приключения” Снейп бы не пережил. Но кто? Мужчин на вечеринке было не так уж много, а это наверняка не женщина. И тут гора одеял рядом с ним шевельнулась, из-под нее вылезла волосатая и мускулистая рука и, ухватив его за талию, прижала к не менее волосатой и мускулистой груди.

Затем оба замерли.

Снейп медленно повернулся и увидел вынырнувшую из-под одеяла взъерошенную голову. На него смотрела пара смущенных янтарных глаз. Оборотень?!? Так это был оборотень? Чего и следовало ожидать с той минуты, как этот зверюга вернулся в Хогвартс. Присутствие Люпина в радиусе пяти миль от мастера зелий означало для Снейпа сплошные страдания. Боль была разной, но она была.

Пара домашних эльфов сменилась целой танцевальной труппой с оркестром, хором и беснующимися зрителями. Стараясь не обращать внимания на головную боль, он попытался найти самый быстрый способ убраться из комнаты, пока оборотня не потянуло на разговоры.

– Добрутро, – раздался хриплый, сонный голос.

Не повезло. Ох, как же он ненавидит утреннюю болтовню после секса.

– Доброе или нет, это с какой стороны взглянуть, Люпин. Лично я в этом сильно сомневаюсь.

Люпин осторожно убрал руку с его талии, словно газель, медленно пятящаяся от льва – очень пугливая газель от очень злого льва. Отодвинувшись на безопасное расстояние, оборотень окинул взглядом свою спальню, вернее то, что осталось от его спальни. Мебель была перевернута, повсюду валялись одежда и книги, а деревянная дверь была покрыта длинными царапинами. В глазах Люпина отражалось то же самое недоумение, которое испытывал Снейп. Что бы ни происходило здесь прошлой ночью, это было очень бурное свидание.

– За***сь, – пробормотал оборотень, опустив голову на руки. Снейп решил, что это лучше всего выражает суть их вчерашней деятельности. – Ну почему всегда так получается? – продолжил Люпин. – А я-то думал, прошлый раз хоть чему-то меня научил. – Он начал растирать виски указательным и большим пальцами.

– С тобой такое и раньше случалось? – с некоторым недоверием поинтересовался Снейп.

Люпин вскинул голову, и болезненное выражение на его лице доказало, что он сделал это напрасно. Снейпу приятно было видеть искаженную физиономию Люпина – по крайней мере, не одному ему так хреново. Однако гримаса не помешала Люпину густо покраснеть, пока он обдумывал ответ.

– Таким как я трудно завязывать отношения с людьми, Северус. Я… я пытался вести чистую жизнь. Но алкоголь выпускает на волю мои основные инстинкты. – Ответом была первая поднятая бровь за это утро. – Похоже, стоит мне напиться, и я оказываюсь… в одной и той же ситуации. Правда в том, что если бы не выпивка, у меня бы, наверное, вообще не было бы никакого секса. – Казалось, он стыдится собственных слов, и Снейпа это тоже порадовало, но не сильно, поскольку оборотень оказался в этой постели не один, и не его одного отымели.

– А ты? – робко спросил Люпин. – С тобой такое бывало?

Снейп собирался сказать этому зверюге, чтобы не совал нос в чужие дела. А затем вдруг вспомнил, что лежит голышом в постели вышеуказанного зверюги, и сейчас не время посылать зверюгу по известному всем адресу, так как он понятия не имеет, где его одежда… а до подземелья идти далеко.

– Похоже, у нас с тобой есть что-то общее, – неохотно признался он. – Обычно я не склонен к случайным связям… но спиртное действует на меня точно так же.

– Надо обязательно выпить для храбрости, да? – заметил Люпин с кривой улыбкой.

Снейп нахмурился.

– Не вижу ничего смешного, Люпин.

– Да ну тебя, Северус, можно подумать, ты не видишь иронии, – рассмеялся тот. – К тому же, судя по моим воспоминаниям, прошлая ночь была… очень приятной. Мы с тобой давно не дети. Я уверен, что мы сможем с этим справиться, как справляются все нормальные взрослые люди.

– Тогда скажи, как ты выпутывался из таких ситуаций? – ухмыльнулся Снейп.

– Лучше всего у меня получается все отрицать, – с улыбкой до ушей ответил Люпин.

– Ага… еще одно доказательство твоих потрясающих умственных способностей. Гениально. Как же мне это в голову не пришло? – Снейп воспользовался этим моментом, чтобы натянуть на грудь одеяло и бросить несколько сердитых взглядов на соседа по кровати.

– Старое доброе отрицание может творить чудеса, Северус, но наверняка у меня больше опыта в таких делах, чем у тебя, – заметил Люпин, искоса наблюдая за Снейпом.

– Сомневаюсь, – фыркнул зельевар.

– Да? Значит, с тобой это случалось не один раз? – Снейп только плечами пожал. – Может, поделимся воспоминаниями, Северус? – с ухмылкой спросил Люпин. Похоже, в нем много осталось от прежнего Мародера.

– Спасибо огромное, но в такие игры я не играю, – огрызнулся Снейп.

Люпин лежал на спине, одеяло сползло с его живота и каким-то чудом удерживалось на бедрах прямо под заманчивой дорожкой волос, сбегающей вниз от пупка. Он ухмыльнулся снова.

– А в какие играешь, Северус?

Взгляд Снейпа медленно скользил по телу Люпина. Некоторые игры гораздо опаснее остальных.

– Хорошо, – ответил он, наконец, – но, чур, ты первый.

Люпин улыбнулся, хотя и немного уныло, и начал:

– Как ты, наверное, догадываешься, это началось еще в школе. Впервые я напился в шестнадцать лет (это была водка) и на следующее утро проснулся рядом с Аароном Погербином.

– Из Рейвенкло?

– А тебя это удивляет?

– Я… ну, просто я думал… вся школа думала…

– Сириус? Ты думал, это был Сириус? Я же сказал, что стараюсь избегать физической близости. Я бы не стал рисковать такой редкой дружбой ради единственной ночи. К тому же, Сириус не в моем вкусе.

– Насколько я помню, он был во вкусе большинства учеников.

– Один – ноль в мою пользу?

Секунду Снейп непонимающе глядел на Люпина. Новость его потрясла, изменила все его представления. Чушь какая-то. Что еще ему предстоит узнать: что мужчины могут беременеть, что Уизли тайно встречается с Малфоем, или что Поттер – его сын? Он продолжал молчать, пока Люпин не отвлек его от раздумий.

– Теперь твоя очередь, Северус. По правилам игры.

Снейп поджал губы и закатил глаза.

– Хорошо. Я тоже узнал о своих предпочтениях во время учебы, – начал он совершенно равнодушным тоном. – Праздничная попойка после квидичного матча Гриффиндор/Слизерин. Джеффри Нотт притащил пиво. После нескольких бутылок я стал довольно общительным… и, похоже, превратился в ярого болельщика.

– Джеффри Нотт, – задумчиво произнес Люпин. – Я его помню – симпатичный, с очень широкими плечами. Ты вроде с ним дружбу водил, разве нет?

– Ага. Симпатичный, широкоплечий и с неиссякаемым запасом пива. Он сделал мою жизнь в школе вполне сносной.

– А, значит, не один раз.

– В тот год мы выиграли турнир и кубок школы. Было много… праздничных попоек.

Люпин от души рассмеялся, густым искренним смехом. То еще зрелище: почти голый, взъерошенный, с искорками в глазах, пухлые губы растянуты в улыбке, открывающей белоснежные ровные зубы.

Снейп сразу забыл, о чем они говорили. Он попытался припомнить, с чего все началось. Люпин. Лицо в ладонях. Бормочет: “За***сь… Ну почему всегда так получается?… А я-то думал, прошлый раз хоть чему-то меня научил…”

Ага, вспомнил.

– Из чистого любопытства, Люпин, – начал он своим фирменным протяжным тоном. – С кем ты был в прошлый раз, когда так ничему и не научился?

Люпин перестал смеяться, хотя улыбка его не исчезла, и, пожав плечами, ответил:

– Оливер Вуд. Вечеринка в честь дня рождения Гарри в Норе. Мы устроили импровизированный квидичный матч. Оливер накануне сломал себе руку, так что мы с ним остались в числе запасных. Пара стаканчиков Особого Сливочного Пива близнецов, и мы с Оливером занялись этим в кухонной кладовке, она оказалась ближе всего. Все было просто замечательно, пока он не назвал меня профессором, и тут уж я протрезвел с такой скоростью, словно увидел голого Дамблдора. Я почувствовал себя растлителем малолетних. Нет ничего хуже бывших студентов, Северус.

– Нынешние студенты не лучше, – с насмешкой возразил Снейп.

– Студент, Северус. Я в шоке.

– Он был совершеннолетним и сам на всех кидался.

– Многообещающее начало. Но он надеялся на большее?

“Какой проницательный оборотень мне попался”, – почти восхищенно подумал Снейп.

– Последние полгода, что ему оставалось доучиться, я не знал, как его отшить. Цветы, шоколадки, сонеты, ароматизированная соль для ванн…

– Он был один такой?

– К несчастью, в число талантов мистера Забини не входят ни любознательность, ни зачатки логического мышления. Он совершенно не понимает намеков.

– Да, тот еще придурок, – посочувствовал Люпин.

Снейп кивнул.

– Женился на хаффлпафке и воспитывает выводок не меньше, чем у Уизли. Упаси меня Мерлин, если я буду еще преподавать, когда они подрастут.

Люпин фыркнул.

– Не меньше, чем у Уизли, – пробормотал он сквозь смех, а затем с вызывающей улыбкой добавил: – А знаешь, я имел одного Уизли.

– А я двоих, – парировал Снейп. Шах и мат. Люпину игра явно понравилась, и Снейпу, как ни странно, тоже.

– Чарли Уизли, – сказал Люпин. – Мы затеяли дискуссию о приручении темных тварей, а потом, после нескольких пинт пива, перепихнулись в переулке за пабом. Он показал мне пару интересных поз. Очень способный молодой человек, такой… энергичный. А ты?

– Уильям привез мне бутылку бурбона, когда приезжал в школу во время Турнира трех волшебников несколько лет назад. Мы с ним чуть не пропустили второе испытание.

– И?

– Чуть позже. Перси и старое доброе виски, которым он решил поделиться.

– Перси? Я думал, он натурал, – удивился Люпин.

– В основном, да. Но у него есть один интересный пунктик, о котором не догадывается его невеста.

– Пунктик?

Снейп только улыбнулся в ответ, и Люпин решил, что в жизни не видел более волчьей улыбки.

– Думаю, этой информации мне достаточно, – сказал Люпин, разведя руками. – Не думаю, что мне хочется знать о твоих извращениях.

– Трусишка, – прокомментировал Снейп, и на его губах появилась менее хищная, но более искренняя улыбка.

Им становилось все уютнее вместе, и даже дышать стало легче. Снейп все еще не знал, где его одежда, но теперь он уже никуда не спешил. Кажется, он начал понимать, что значит получать удовольствие.

– А как насчет женщин? – поинтересовался Люпин, желая продолжить игру.

Снейп кивнул.

– Бутылка шираза привела меня в постель к Мойре Хуч.

– Мойра Хуч? Я думал, она…

– Так и есть. Но после вина и нескольких лет воздержания, она была готова на все… включая мужчин.

Люпин лукаво улыбнулся.

– Ну и как она?

– Шибко активная, – честно ответил Снейп. – Большей частью я лежал на спине, передав управление в ее руки, если можно так выразиться. Все, что от меня требовалось, это эрекция. Из-за постоянных полетов у нее потрясающе сильные мышцы. Когда она берется за тебя, остается только лежать и получать удовольствие.

– И надеяться, что она тебя не заездит.

– В общем, да, – согласился Снейп. – И это было… познавательно.

– Познавательно?

Снейп кивнул.

– Она сравнивала это с полетом на “Молнии” и выкрикивала команды и координаты. Я получил кучу информации. Даже летать после этого стал намного лучше.

Люпин расхохотался до слез.

– Бесценный опыт, – усмехнулся он. – Она была единственной?

Снейп задумался.

– Шабли с Минервой МакГонагалл на Пасху. Каберне с Ирмой Пинс на Хэллоуин. Кьянти с Розмертой однажды в Хогсмеде.

– И что?

Снейп прервал свои размышления и коротко кивнул.

– МакГонагалл мурлычет, когда ей чешешь шейку, а Пинс кричит, когда кончает.

– А Розмерта?

– Требует чаевых.

– Чокнуться можно. А ты дал?

– Она очень качественно меня обслужила. – Снейп широко улыбнулся и позволил одеялу сползти.

– Похоже, вино делает тебя натуралом, – подытожил Люпин.

– Я тоже заметил эту тенденцию.

– А на меня так бренди действует. Почему-то после бренди хочется обычного секса. Черничный бренди с Анализ Вектор после годовых экзаменов. Смородиновый бренди с Сибилой Трелани на летнее солнцестояние и абрикосовый бренди с Флер Делакур на приеме в министерстве.

– Делакур? Французская красотка?

– Она самая. Выглядит клево, но не стоит затраченных усилий. Лежала, как бревно, а потом еще названивала мне целый месяц. Честно говоря, когда я трезвый, ее акцент меня раздражает. Я готов был наложить на нее непростительное заклятие ради приятных звуков Азкабана.

– А как тебе Трелани? – полюбопытствовал Снейп

– На удивление хороша. Обожает шелковые шарфы и благовония, с ней интересно, хотя время от времени возникала мысль, что она готовит меня к жертвоприношению.

– А другие?

– Ну…

Снейп заметил его колебания и решил надавить.

– Что, ну?

– Еще была Нимфадора Тонкс, но, по-моему, она не считается.

– Почему не считается?

– Понимаешь, она же метаморф…

– И что? – Снейп умирал от любопытства.

– Она умеет изменять свое тело…

Ах, вот до чего дело дошло.

– Продолжай, – подбодрил его Снейп.

– Ну, это… было… так впечатляюще…

– И ты оказался снизу?

Люпин закрыл лицо ладонями и буркнул:

– Персиковый бренди.

На этот раз расхохотался Снейп. Это был странный звук, необычный даже для собственных ушей. Его смех был более низким, чем у Люпина, но таким же густым.

– У меня тоже были… необычные свидания, Люпин, – выдавил он сквозь смех. – Этого и следовало ожидать, когда натыкаешься на существо с такими же предпочтениями, как у нас с тобой.

– Кто? – спросил Люпин.

Снейп покачал головой.

– Не всякой информацией можно поделиться, Люпин.

– Да ладно тебе. Неужели это хуже, чем то, что рассказал тебе я?

Снейп поломался для порядку, но решил, что Люпин все равно никому не расскажет, не подставив себя… к тому же его личная жизнь больше никого не интересует… по крайней мере, в трезвом виде… так что можно и рассказать.

– Это был Олливандер, – признался он.

– Олливандер?

– Мне нужно было заменить палочку. Он напоил меня абсентом и сказал, что чтобы подобрать вторую палочку, нужно провести специальные измерения. Я и опомниться не успел, как он меня раздел и перегнул через прилавок… но тогда я решил, что отступать уже поздно.

– Молодец.

– Я стараюсь все доводить до конца.

Они обменялись улыбками, очень многозначительными улыбками, в которых ясно читалось “А я кое-что про тебя знаю”. Но их улыбки были не злобными или презрительными, а дружелюбными и понимающими. Взгляд Люпина был почти нежным; Снейп впервые заметил, что его глаза красивого медового цвета. А еще он обратил внимание, что волосы Люпина слишком длинные, и челка спускается ниже бровей, почти закрывая глаза.

И снова оборотень прервал ход его мыслей, желая продолжить состязание.

– Хорошая история, Северус, но на твоего Олливандера я отвечу своим Флитвиком.

– Ты был с Флитвиком? – Снейп не верил собственным ушам.

– Очень много огневиски, – пояснил Люпин.

– Не думал, что в мире найдется столько спиртного…

– Нет, правда, было не так уж плохо.

– И как же это… в техническом смысле? – не удержался Снейп.

– Он же мастер заклинаний, – откровенно ответил Люпин. – Он левитировал.

– Вот это да, – восхитился Снейп.

– Это было потрясающе, и для такого малыша у него на удивление…

– Не надо подробностей, – перебил его Снейп. – Я тебя умоляю. Лучше не продолжай.

– Хорошо, хорошо. Ну и кто же из нас трусишка? – усмехнулся Люпин. – Теперь твоя очередь.

– На твоего Флитвика я отвечу одним уикэндом у Малфоев.

– С которым Малфоем?

– Со всеми.

– Ну, это прямо полный дом, – усмехнулся Люпин.

– Вот именно, – ответил Снейп. – Нарцисса и бутылка мерло в пятницу, Люциус и несколько бокалов коньяка в субботу и Драко и немереное количество водки с апельсиновым соком в воскресенье после завтрака.

– Устал, наверное?

– Скорее эмоционально, чем физически. Они все такие одинаковые, что я боялся перепутать имена. Их и в трезвом виде тяжело различать, а я провел все эти выходные под хорошей мухой. Но я отвлекся, кажется, сейчас твоя очередь.

– Такую карту трудно побить. Как насчет бутылки рома и Кингсли Шаклболта?

– Шаклболт. А что в нем такого необычного?

– Да ничего. Надо же хоть чем-то похвастаться.

Они рассмеялись. Их голоса слились в один. Это было так… естественно.

– Твоя очередь, Северус, – мягко сказал Люпин.

Снейп, прищурившись, взглянул на Люпина. Игра была забавной, но проигрывать Снейп не собирался, и поэтому решил выбросить козырного туза.

– Хагрид.

– Хагрид? – На лице Люпина было написано благоговение и страх.

– Я не виноват, – торопливо добавил Снейп. – Я понятия не имел, что тыквенный сок забродил.

– Хагрид?

– У тебя уши заложило, волчара?

– Разве это возможно, Северус? То есть, у него же…

– До этого дело не дошло, Люпин, ты же видишь, что я все еще могу ходить. Он воспользовался пальцем и…

– Пальцем?

– Ну, это практически то же самое. Ты видел, какие у него ручищи?

– Спасибо, теперь я уже никогда не смогу спокойно смотреть на его руки.

– Сам напросился. Я вообще не собирался никому об этом рассказывать.

– Е-мое, господи… Хагрид… боже праведный.

Снейпа обрадовало, что он сумел так сильно удивить Люпина. Приятно было узнать, что он оказался способен довести до заикания такого притворщика. Окружающие постоянно донимали Снейпа попытками растормошить его и сделать более общительным. Но мало кто понимал, что Люпин такой же скрытный и замкнутый, как и он. Оборотня воспринимали иначе из-за его сердечности и дружелюбия. Никто не знал, что это напускное, и поэтому никто не пытался его изменить. Сказать по правде, у них много общего. Они оба индивидуалисты, и оба носят маски. Одна маска всегда улыбается, другая все время хмурится, но при этом оба… играют роль.

– Раз уж ты утратил способность к связной речи, я делаю вывод, что выиграл.

Люпин, все еще не оправившийся от изумления, повернулся к Снейпу.

– Мне нечем крыть, Северус, – сказал он. – Это… это было приятно?

На мгновение Снейп задумался.

– Все это было приятно до какой-то степени. Сам процесс хорош, отрицать не могу. Проблемы начинаются позже.

– Как сейчас, – прошептал Люпин.

Снейпа смутила дрожь в голосе оборотня.

– Как ни странно, это не так уж плохо в сравнении с остальными свиданиями, – признался он.

– Буду считать это комплиментом, Северус, – ответил Люпин, явно гордясь собой.

– Как хочешь, Люпин. – Северус опустил голову и что-то смахнул с одеяла, стараясь не замечать пристальных взглядов Люпина.

– Должен признаться, это самое лучшее “утро после секса” в моей жизни, – заметил Люпин. – Обычно все извиняются, клянутся, что это больше не повторится, или наоборот, назначают свидания, которые никому не нужны… почти все из этого я хотел бы забыть.

– Почти? – тихо спросил Снейп.

Люпин отвернулся; видимо, окно заинтересовало его сильнее, чем лицо зельевара.

– Было у меня одно свидание. Но самое смешное, я почти не помню того, что хотел бы запомнить. – Он неожиданно погрустнел. – Это было в прошлом году, сразу после победы над Вольдемортом. Было много народу, много выпивки, и много… всего. Я не помню, с кем я был, но знаю, что это было чудесно. Помню, как мне было грустно, когда я проснулся в одиночестве, потому что я думал… надеялся… но он все равно ушел. Я думал об этой ночи снова и снова. Он шептал мне… – Люпин умолк. Его плечи медленно опустились, и он снова повернулся к Снейпу. Прищурился, изучая своего недавнего любовника. – Ты ведь тоже был там?

– Да, – ответил Снейп.

– Но совсем ничего не пил.

Снейп слегка напрягся.

– Нет. Кажется, нет.

– Ты говорил… что не хочешь вспоминать этот праздник сквозь пьяный туман. Что это слишком важно для тебя.

– В принципе, я мог сказать нечто подобное.

– Значит, в ту ночь ты был трезв.

– Как стеклышко.

– Это был ты, – выдохнул Люпин.

– Что я?

– В ту ночь… я провел ту ночь с тобой.

– Люпин, – произнес Снейп. – Наверное, ты не так уж трезв, как хочешь казаться…

Оборотень улыбнулся краем рта.

– Ты очень разговорчивый любовник, Северус. Ты много чего мне наговорил прошлой ночью. То же, что шептал мне…

– Люпин, если галлюцинации повторяются, надо бежать к врачу. Все это очень интересно, но я не намерен выслушивать твои бредни. Если ты любезно подскажешь, где моя…

Прежде, чем он успел добавить слово, прежде чем успел встать, Люпин навалился на него и прижал к кровати, не давая ему вырваться. Он склонился над ним, удерживая Снейпа за плечи.

– Даже не думай об этом, Северус. На этот раз я никуда тебя не отпущу. Это был ты, и ты был трезвым. Это за вчерашнее ты можешь оправдываться тем, что слишком много выпил, но не за ту, прошлогоднюю, ночь. В тот раз ты был совершенно трезв и прекрасно знал, что делаешь. Ты был там, потому что хотел меня… хотел быть со мной.

– Убери от меня свои лапы, Люпин, – выкрикнул Снейп, извиваясь в неожиданно крепких объятиях оборотня.

– Нет, пока ты не признаешься. – Люпин почти умолял.

– Что это изменит? – огрызнулся Снейп.

– Для меня это важно. Важно потому, что единственный раз в моей беспорядочной сексуальной жизни я хотел, чтобы та ночь была не единственной. Единственный раз я почувствовал… почувствовал, что меня любят.

Снейп прекратил бороться и взглянул в янтарные глаза оборотня. В них не было ни злости, ни отвращения – эмоций, которых он мог ожидать, после того, как так глупо выдал свои чувства. В этих глазах было смущение, понимание и проблеск надежды. Его решимость таяла.

– Это была очень важная ночь для меня, Рем, – медленно начал он. – Вряд ли ты можешь понять, что я чувствовал. Я годами расплачивался за единственную ошибку, за один миг безрассудства. Чтобы избавиться от одного хозяина, я продался другому. Один хотел колесовать и четвертовать меня, а затем воскресить, чтобы повторить это снова. А второй готов был пожертвовать мной ради великой цели.

Рем слегка разжал руки, но его взгляд был прикован к глазам Снейпа.

– В ту ночь я впервые с восемнадцатилетнего возраста почувствовал себя свободным… от обоих хозяев. Это единственное мгновение загладило двадцать лет боли. Я выжил, несмотря ни на что, мои долги были выплачены. Впервые в жизни я понял, что такое радость. Я был пьян от счастья, мне больше ничего и не нужно было. Я хотел запомнить ту ночь до последней секунды. Я хотел сохранить чистые и незамутненные воспоминания о ночи, с которой для меня начиналась новая жизнь. И ты был там… смеялся… и заигрывал… и мне на миг снова захотелось стать восемнадцатилетним.

– Почему ты ушел? – спросил Рем, его голос был сдавленным, в глазах блестели слезы.

– А зачем было оставаться? Ты был пьян в стельку, а я воспользовался этим. Я думал, ты сам хотел, чтобы я ушел. – Снейп отвел взгляд.

Рем взял Снейпа за подбородок и повернул к себе его голову. Он провел пальцем по щеке Снейпа и улыбнулся.

– С каких это пор тебя волнует, чего я хочу?

– А чего ты хочешь? – еле слышно прошептал Снейп.

Люпин убрал прядь волос Снейпу за ухо.

– Начать все заново.

– Хочешь поухаживать за мной, Люпин? – Снейп решил, что на словах это кажется гораздо более глупым, чем на деле.

– Ты уже раз назвал меня Ремом, так что давай отбросим эти фамилии, Северус. Я хочу начать все с начала. Давай сегодня поужинаем вместе. Только я и ты. В одежде.

– Не поздновато ли? – возразил Снейп, изогнув бровь, потому что повод для этого был как раз подходящий.

– Возможно, но я думаю, это именно то, что нам нужно. У меня не так уж много опыта в таких делах, но надо же постараться, если мы собираемся строить прочные отношения.

– Ты серьезно? – Снейп слегка улыбнулся, хотя и был уверен, что позже пожалеет об этом.

– Абсолютно, – искренне ответил Люпин.

– А ты не боишься, что когда протрезвеешь, я покажусь тебе далеко не таким привлекательным?

– Может, и боялся бы, – с застенчивой улыбкой ответил Рем, – если бы выпил вчера хоть рюмку.

Конец