Название: Неприкасаемый (The Untouchable)
Автор: Switchknife
Переводчик: Мильва
Бета: отсутствует
Ссылка на оригинал: http://www.livejournal.com/users/switchknife/72337.html
Перевод браконьерский, то бишь, выполненный без разрешения
Категория: вообще-то автор пыталась general написать :))) Но получился slash и het в одном флаконе
Персонажи: Северус/Сириус, Сириус/Лили
Жанр: angst
Рейтинг: NC-17
Краткое содержание: Никто никогда не прикасался к Северусу.
Дисклеймер. Все персонажи принадлежат Дж.К. Роулинг (Я – не я, и лошадь не моя)

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Снейп никогда бы не признался, почему он преследует Блэка повсюду. Уж точно не потому, что перестал ненавидеть Блэка, и не потому...

Никто никогда не прикасался к Снейпу. Ни один человек. Даже случайно, если этого можно было избежать; даже Люциус останавливался, так и не поднеся ладонь к его плечу, как будто мимолетное прикосновение к жирным волосам было ему отвратительно. Снейп никогда не приглашал девушек на танцы, потому что не хотел быть отвергнутым... или увидеть, как они отводят глаза со смешанным чувством смущения и брезгливости и выдумывают смехотворные поводы для отказа. Он даже не пытался, потому что знал, что думают о нем люди, и знал, что относится к существам, которые не созданы для прикосновений.

Но, возможно, он был создан для того, чтобы наблюдать; Снейп и сам видел, как замирают первокурсники под его пристальным взглядом, он замечал каждую мелочь - как меняются выражения лиц людей, как меняются их намерения. Полезный навык для слизеринца. Казалось, Снейп может прикоснуться к людям своим разумом, своими глазами, хотя не может сделать этого рукой.

Поэтому он не должен был ничему удивляться, когда начал наблюдать за Блэком. Не должен был... но все же испытал удивление и глухую, ноющую боль, когда однажды ночью пошел вслед за Блэком и увидел его за одной из теплиц трахающим стонущее безликое тело. Вид белых бедер, обхвативших талию Блэка, вызывал тошноту, и Снейп не понял, кто это был; правда, не понял, пока не заметил отблеск медно-рыжих волос.

Рыжие.

Рыжие волосы. Белые бедра.

Женщина.

Эванс.

Подружка Поттера. Эванс. И Блэк... Блэк...?

А потом Снейп брел в свою спальню с пятном спермы на штанах, с липкими руками, и думал о том, что нашел ахиллесову пяту Блэка. Он мог бы воспользоваться ею, конечно, мог, но знал, что не станет, потому что если Эванс была ахиллесовой пятой Блэка, то Блэк был его ахиллесовой пятой. Потому что если бы Снейп кому-нибудь рассказал о том, что видел, или хотя бы пригрозил, то потерял бы все, что у него есть - то, что ближе всего к прикосновению, ближе всего к сексу. Зрелище, которое он наблюдал с ужасом и возбуждением в удушающей темноте, где единственным источником света был слабый огонек люмоса. Где единственным звуком был шелест травы под ногами Эванс и хриплые стоны, где член Блэка блестел от смазки, погружаясь в тело Эванс, которая начинала стонать еще до того, как он входил в нее.

Нет, Снейп никому бы это не рассказал, потому что не только сперма Блэка проливалась на траву за теплицами... потому что Снейп не мог отвернуться, пойманный, словно дикий зверь, в ловушку собственного стыда, и с жадностью глядел, как Блэк извивается и дрожит, кончая в руку Эванс, в ее рот или просто на землю.

Нет. Снейп не мог об этом рассказать.

И когда Эванс входила в большой зал, опаздывая на завтрак, растрепанная, отводящая глаза от Блэка, который тоже старался не смотреть в ее сторону, а Джеймс наклонялся, чтобы поцеловать ее. И когда Люпин глядел на Блэка с болью и отвращением, зная, что доверие между ними нарушено безвозвратно. И когда Поттер оставался таким же задиристым и беспечным, и бросался обнимать Блэка после квиддичного матча, не догадываясь о том, что обнимает предателя, а Люпин отворачивался, делая вид, будто хочет заговорить с Петтигрю.

Снейп ничего не сказал. Ничего. Ничего.

Никто никогда не прикасался к Снейпу. Даже случайно. Кроме Блэка, который запросто хватал его за шиворот и прижимал к стене... но это ведь не считается, правда, даже если Снейп от этого возбуждался? Если жаркий шепот Блэка в его ухо - зачем ты следишь за нами, урод... чего ты хочешь... мать твою... Сопливус... Сопливус... Сопливус - вызывал у него желание застонать и кончить. Если в ту, последнюю ночь, ему так сильно хотелось увидеть Блэка, что он совсем не думал, куда идет, и оказался в Визжащей Хижине.

Даже тогда.

Нет. Никто никогда не прикасался к Снейпу. Когда на следующее утро колдомедик пыталась обработать его раны, он морщился от ее прикосновений... он морщился, пожимая руку Поттеру и отказываясь верить, что обязан жизнью этому ублюдку... он морщился от злобных мыслей Блэка, от волны ненависти, стыда и отвращения, которую чувствовал даже на расстоянии.

Но он не поморщился, когда Дамблдор вызвал его в свой кабинет и сказал: "Ты иногда можешь читать чужие мысли, Северус?", и Снейп не осмелился шевельнуться, а Дамблдор сказал: "У тебя настоящий талант, Северус", и Снейп промолчал, и, наконец, Дамблдор предложил: "Я могу обучить тебя окклюменции, Северус", и Снейп, глядя на недрогнувшую руку Дамблдора, прикоснувшуюся к его ладони, ответил: "Да".

Он не поморщился, когда Вольдеморт пригласил его в свои покои, и Люциус стоял рядом с ним золотой статуей, высокий, яростный и сильный. Он не поморщился, когда Вольдеморт сказал ему: "Ты варишь удивительные зелья, Северус", и Снейп не осмелился шевельнуться, а Вольдеморт сказал: "У тебя настоящий талант, Северус", и Снейп промолчал, и, наконец, Вольдеморт предложил: "Я дам тебе возможность отомстить, Северус", и Снейп, глядя на недрогнувшую руку Вольдеморта, прикоснувшуюся к его лицу, ответил: "Да".

Конец